ИНФОРМАЦИЯ ПОКАЗУХИ

Если Вы уже видели эту публикацию, станьте VIP!
Мы будем отбирать для Вас только только непросмотренное.


Фиумский инцидент    
Разное > Люди

woodenfrog
+999
  Прислал: woodenfrog
   09 Мая 2019
  Добавить woodenfrog в избранные авторы
Версия для печати    Инфо и настройки  Мой цитатник
человек,   история,   корабль,   россия

С Днём Победы, друзья! Сегодня я хочу рассказать вам о другой победе, крошечной в масштабе истории, но она стала победой русского духа над чванливой Европой.

Летом 1910 года эскадра Балтийского флота (броненосцы «Цесаревич» и «Слава», крейсера «Адмирал Макаров», «Рюрик», «Богатырь») под командованием контр-адмирала Николая Степановича Маньковского совершала поход в Средиземное море. На борту «Цесаревича» находился великий князь Николай Николаевич со свитой, на мачте броненосца развевался великокняжеский флаг. 19 августа эскадра без «Славы», которая из-за поломки машин осталась во французском Тулоне, зашла в черногорский порт Антивари (ныне — Бар) для участия в праздновании 50-летия царствования короля Николая I. Торжества проходили в столице страны Цетинье, куда и отправились русские тёзки короля, Николай Николаевич и Николай Степанович. Королю был вручён российский фельдмаршальский жезл — черногорец стал последним русским фельдмаршалом.

После окончания торжеств эскадра — уже и без «Адмирала Макарова», ушедшего на Крит, где он находился до этого, — отправилась назад в Россию. Великий князь Николай Николаевич по причине неотложных дел на родине не был готов идти в обратный путь вокруг Европы на «Цесаревиче», он решил ехать домой на поезде. Чтобы высадить князя, корабли должны были зайти в принадлежавший Австро-Венгрии порт Фиуме (ныне — Риека в Хорватии). Фиуме был одной из главных баз ВМС Австро-Венгрии с мощной крепостью. Русские корабли пришли туда 1 сентября.

Обязательным ритуалом при заходе боевых кораблей в иностранный порт или при встрече двух эскадр, принадлежащих флотам разных стран, был обмен так называемым салютом наций, состоящим из 21 залпа (для его осуществления на кораблях имелись специальные салютные пушки). Русский отряд был в Фиуме гостем, поэтому первым дал салют он.

Крепость не ответила.

Это было тяжёлым оскорблением российского Андреевского флага и вообще России. Тем более, на борту «Цесаревича» находился великий князь. К нему и отправился за консультациями адмирал Маньковский.

Однако Николай Николаевич повёл себя в этой ситуации странно. Оскорбление, нанесённое России, его не задело. Великий князь сказал Маньковскому, что после ухода из Антивари «Цесаревич» идёт уже не под его флагом, а под флагом адмирала, следовательно, тому и разбираться в том, что произошло, и решать, как действовать. А сам Николай Николаевич сейчас просто частное лицо, которому пора на поезд. И отбыл на берег.

Почти сразу после того, как великий князь покинул борт «Цесаревича», отправившись вершить свои великие дела, к Фиуме подошла австро-венгерская эскадра (более 20 броненосцев и крейсеров) под флагом австрийского морского министра и командующего военно-морскими силами страны вице-адмирала Монтеккуколи. Снова был необходим обмен салютом наций. Русские были гостями, кроме того, Монтеккуколи был старше Маньковского по званию. Поэтому вновь первыми салют дали русские.

Эскадра, как и до этого крепость, не ответила.

Это было уже открытым вызовом. Адмирал Маньковский отправился на австрийский флагман за объяснениями.

На трапе австрийского броненосца русского адмирала встретил капитан 1-го ранга («капитан цур зее»), флаг-капитан адмирала Монтеккуколи. Он сообщил, что у австрийского командующего сейчас гости, поэтому принять Маньковского он не сможет.

Это было третье подряд оскорбление, нанесённое теперь уже лично русскому адмиралу. Более того, когда катер с Маньковским отошёл от трапа австрийского корабля, ему не дали положенный в этом случае прощальный салют.

Вернувшись на «Цесаревич», Маньковский поинтересовался у минного офицера, в ведение которого входила и радиоаппаратура, есть ли связь с Петербургом или, хотя бы, с Севастополем. Офицер ответил отрицательно, слишком слабыми были в то время приёмники и передатчики. Адмирал не огорчился. Теперь он был сам себе хозяин.

Между тем к трапу «Цесаревича» подошёл австрийский адмиральский катер с самим Монтеккуколи на борту. Встретил его лейтенант барон Ланге, младший флаг-офицер Маньковского. Он на безупречном немецком языке сообщил, что командир русского отряда принять его светлость не может, ибо в это время обычно пьет чай. Австрийский катер отправился обратно, при этом русские положенный прощальный салют дали. Теперь оскорбление, нанесенное Маньковскому было смыто, по данному пункту стороны оказались квиты. Однако оставалось оскорбление гораздо более тяжкое, нанесённое Андреевскому флагу и, следовательно, России.

Поэтому на австрийский флагман вновь отправился катер с «Цесаревича». На его борту находился старший флаг-капитан Маньковского, капитан 2-го ранга Русецкий. Он потребовал от австрийцев официальных объяснений по поводу того, почему ни крепость Фиуме, ни австрийская эскадра не отдали русским кораблям положенный салют наций.

Австрийский флаг-капитан, тот самый, что раньше не принял Маньковского, теперь был очень любезен с русским коллегой. Он стал ссылаться на некие технические и служебные проблемы и оплошности, ясно давая понять, что очень хотел бы замять дело. Однако Русецкий передал австрийцу категорическое требование Маньковского: завтра в 8 утра, в момент подъёма флага на русских кораблях, и крепость, и эскадра должны дать салют наций.

Австриец обещал, что крепость салют даст обязательно, а вот эскадра не сможет, по плану она должна уйти в море в 4 утра. В ответ Русецкий сообщил, что ни на какие уступки русские не пойдут и без салюта в момент подъёма флага австрийцев из бухты не выпустят. Австрийский флаг-капитан возразил, что их эскадра не может задерживаться. Русский флаг-капитан ответил, что изменение условий невозможно.

Маньковский, выслушав вернувшегося Русецкого, отдал приказ своим кораблям изменить позицию. «Рюрик» встал прямо посередине выхода из бухты Фиуме, «Цесаревич» и «Богатырь» переместились ближе к берегу. На кораблях была сыграна боевая тревога, орудия расчехлены, заряжены боевыми зарядами и наведены на австрийский флагман.

На австрийских кораблях и на берегу всё это видели и слышали. И понимали, что дело принимает нехороший оборот, которого они не ожидали.

Дважды катер с австрийским флаг-капитаном ходил на «Цесаревича», объясняя, что австрийская эскадра обязательно должна уйти, она не может ждать до 8 утра. Маньковский оба раза заявил, что об уступках не может быть и речи.

Русский адмирал прекрасно понимал, что в случае боя между эскадрами никаких шансов у него нет, превосходство австрийцев, с учётом орудий крепости, было примерно десятикратным. Кроме того, действия русского отряда почти неизбежно становились причиной войны между Россией и Австро-Венгрией. И ещё, Маньковский прямо «подставлял» великого князя Николая Николаевича, который в этот момент на поезде рассекал просторы Австро-Венгрии. Великий князь в случае начала боевых действий в бухте Фиуме автоматически становился заложником, что увеличивало вероятность перерастания инцидента в полномасштабную войну. Но Маньковский едва ли думал о судьбе великого князя. Честь страны и Андреевского флага были превыше всего. Офицеров учили, что за неё надо умирать. Поэтому три русских корабля готовились воевать с двумя десятками австрийских, поддержанных мощной крепостью.

Ночью на обеих эскадрах никто не спал. Было видно, как австрийские корабли и крепость активно перемигиваются сигнальными огнями. В 4 утра австрийская эскадра начала разводить пары, из труб повалил дым. На русских кораблях артиллеристы ждали команды на открытие огня. Если бы австрийцы двинулись с места, она бы поступила немедленно. Но австрийцы не ушли, они даже якоря не подняли.

В 8 утра, как положено, команды были построены на палубах перед церемонией подъёма флага. Командиры кораблей отдали команду «На флаг и гюйс! Смирно! Флаг и гюйс поднять!» Правда, в этот раз за командой, если бы австрийцы повели себя так же, как и накануне, могла последовать война.

Но этого не случилось. Как только флаги и гюйсы на «Цесаревиче», «Рюрике» и «Богатыре» пошли вверх, загрохотали салютные пушки крепости Фиуме и всех кораблей австрийской эскадры. Маньковский считал залпы. Двадцать один, полноценный салют наций. Русский адмирал выиграл этот бой. Он одной своей волей отстоял честь Андреевского флага и честь России.

Австрийские корабли сразу начали сниматься с якорей и двинулись в море мимо русского отряда. Маньковский прекрасно знал морские обычаи. Команды «Цесаревича», «Богатыря» и «Рюрика» были выстроены во фронт, оркестры заиграли австрийский гимн. И теперь всё было честь по чести. Австрийские команды тоже были построены как положено, а оркестры заиграли русский гимн.

4 сентября ушли из Фиуме и русские, их миссия была выполнена.

Фиумский инцидент канул в Лету, его все забыли. Забыли и его главного героя адмирала Маньковского.

Через девять лет, когда не было уже на планете ни Российской, ни Австро-Венгерской империй, а «Цесаревич» (переименованный в «Гражданина»), «Богатырь» и «Рюрик» гнили в Кронштадте (ни один из этих кораблей в море больше не вышел), в маленьком русском городе Ельце 60-летний вице-адмирал Николай Степанович Маньковский был арестован ВЧК и убит в тюрьме.

В этом же 1919 году на Балтике тральщик «Китобой», кораблик водоизмещением 280 тонн, с двумя маленькими пушками, ушёл от красных в Эстонию, подняв Андреевский флаг. В начале 1920 года из-за возможности захвата эстонцами «Китобой», которым командовал лейтенант Оскар Оскарович Ферсман, до этого воевавший в армии Юденича в качестве танкиста, двинулся вокруг Европы в Крым, к Врангелю. 27 февраля он пришёл на рейд Копенгагена, где стояла мощная английская эскадра во главе с линейным крейсером «Худ». Командующий эскадры приказал «Китобою» спустить Андреевский флаг, потому что Британия его больше не признаёт.

Если отряд Маньковского в Фиуме уступал австрийцам примерно в 10 раз, то боевые потенциалы «Китобоя» и английских кораблей были в принципе несопоставимы. Тем не менее Ферсман отказался спускать флаг и заявил, что будет воевать.

Конфликт был улажен находившейся в Копенгагене вдовствующей императрицей Марией Фёдоровной. Благодаря ей тральщик, не спустивший флага, был снабжён продовольствием и углем. Он дошёл до Севастополя, принял участие в эвакуации армии Врангеля из Крыма и вместе с другими кораблями Черноморского флота ушёл в тунисский порт Бизерта. Оскар Ферсман умер в 1948 г. в Аргентине.


Этот checkbox служит для того чтобы отметить
несколько фото в публикации (если например понравились только
2 фото из 20). Используется в:
- добавить в заметки
- послать другу по e-mail
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
  Кликните на картинку, чтобы изменить её размер
Понравилось? Поделись с друзьями:
поделиться публикацией на vk.com  поделиться публикацией на facebook  поделиться публикацией в twitter  отправить другу по e-mail
Комментарии пользователей ( Добавить комментарий к публикации   Добавить комментарий к публикации )
  • +999
    woodenfrog [публикатор] 09-05-2019 18:56   Пожаловаться      За комментарий:
    Не понравился комментарий +4 Понравился комментарий
    О великом князе Николае Николаевиче ничего дурного сказать не могу. Он был военным до мозга костей, в армии любили его. Может быть, он знал Маньковского и решил, что тот справится с ситуацией. В "Дневнике" госсекретаря Половцова ему дана такая характеристика: "вел. кн. Николай Николаевич - огромного роста кавалерийский офицер, немножко слишком подчёркивающий в разговоре преданность своему военному делу и любовь к охоте" (1890 г.)
  • -7
    Munford  [12] 09-05-2019 20:37   Пожаловаться   Вся переписка    За комментарий:
    Не понравился комментарий +3 Понравился комментарий
    woodenfrog: О великом князе Николае Николаевиче ничего дурного сказать не могу. Он был военным до мозга костей, в армии любили его. Может быть, он знал Маньковского и решил, что тот справится с ситуацией. В "Дневнике" госсекретаря Половцова ему дана такая характеристика: "вел. кн. Николай Николаевич - огромного роста кавалерийский офицер, немножко слишком подчёркивающий в разговоре преданность своему военному делу и любовь к охоте" (1890 г.)
    Дофига слов, конечно запостил к вечеру! Ну, ничего, после выходных, на работе будут читатели, думаю оценят!
  • +999
    Romul  [12] 10-05-2019 13:46   Пожаловаться      За комментарий:
    Не понравился комментарий +3 Понравился комментарий
    Да, много было в Российской императорской армии и флоте офицеров для которых понятие "честь" было дороже собственной жизни.
    Хотя справедливости ради надо заметить что на каждого Макарова находился свой Стессель...

Альтернативные названия публикации ( Добавить свою версию названия для этой публикации Я придумал более подходящее название к этой публикации)

Жалобы ( Добавить жалобу на публикацию Сообщить о нарушениях правил в этой публикации)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10   11 12 12!

Главная страница

поделиться публикацией на vk.com  поделиться публикацией на facebook  поделиться публикацией в twitter отправить другу по e-mail  отложить публикацию в Мои заметки


Почитать эротические рассказы на Stulchik.Net

pokazuha.org НЕ является открытым ресурсом. Копирование материалов запрещено. Разрешены ссылки на публикации.
Ссылка: http://pokazuha.org/view/topic.cfm?key_or=1410050
HTML: <a href="http://pokazuha.org/view/topic.cfm?key_or=1410050">Фиумский инцидент </a>
ВВcode: [URL=http://pokazuha.org/view/topic.cfm?key_or=1410050]Фиумский инцидент [/URL]


 
 
 
   РЕДАКТИРОВАНИЕ названия,содержания, подписей к картинкам